Lingvoblog
© Кирилл Панфилов, 2009 (профиль) | О проекте
Яндекс.Метрика
Английский — простой, но очень трудный язык. Он состоит из одних иностранных слов, которые к тому же неправильно произносятся. (К. Тухольский)

Зарегистрироваться

Зарегистрированные пользователи видят вдвое больше записей на каждой странице, могут комментировать чужие и писать свои посты, общаться между собой, обладают личной страницей на сайте и могут пополнять коллекцию ссылок. Регистрация совсем простая.

Остатки падежей

Erlang рассуждает:
Язык — развивающееся явление, и в нём с течением времени накапливаются рудименты (то есть формы, которые почти не используются, а со временем вообще отмирают) и пережитки (то есть формы и элементы, которые объясняются только историей языка, но не его современным состоянием). Часто это бывают утраченные или почти разрушенные парадигмы. Например, в английском языке у обычных глаголов из всей парадигмы спряжения флексия осталась только в 3 лице единственного числа простого настоящего времени; в языке идиш парадигма спряжения беднее на ненулевые флексии, чем в немецком, а в африкаанс по сравнению с голландским вообще разрушена.
В английском (как и в шведском) есть остатки родительного падежа — флексия -s (’s). Больше флективных падежей в этих языках нет.
А в славянских (за исключением болгарского и македонского) и балтийских падежные системы прекрасно развиты, хотя с течением времени и претерпели много изменений (менее всего — в литовском).
Например, во всех индоевропейских языках раньше был звательный падеж; сейчас же в русском от него остались только формы отче, боже, господи и ещё несколько менее употребительных — причём в качестве падежных форм слова уже не рассматриваются. В украинском же (да и во многих других славянских) формы звательного падежа сохранились.
Более того, в русском есть отдельные остатки местного падежа (или даже нескольких разновидностей): дома (значение места), домой (значение направления).
В латышском языке есть аблатив, который совпадает с родительным в ед. числе и с дательным во множ.: no vīra ~ no vīriem («от мужчины», «от мужчин»). На самом деле это просто особенность латышского управления — почти все предлоги требуют во множественном числе дательного падежа. В латышском это нововведение, направленное на устранение омонимии форм и обусловленное утратой старого инструментального окончания (I.,A.Sg. vīru; D.,I.Pl. vīriem от virīs) и выравнивания гласных в парадигмах женского рода (G.Sg. pļavas N.Pl. pļavas A.Pl. pļavas — от pļava «луг»). Интересно то, что это нововведение действительно напоминает судьбу аблатива.
В литовском языке (как и в латышском) на финно-угорском субстрате возникли дополнительные локативные падежи - иллатив, аллатив и адессив. Итак, в литовском языке есть следующие формы:

Iness.: miške «в лесу»
Ill.: miškan «в лес»
Adess.: miškiep «у леса»
All.: miškop «к лесу»

Две последние формы фактически исчезли из языка. Они употребляются как наречные формы от нескольких существительных. Также их можно встретить в застывших выражениях: eik velniop! «пошел к черту!», galop «наконец, к концу» и т.д. (эти формы типологически тождественны русским дома и домой).
Форма иллатива частично продуктивна в современном языке. В живой литовской речи ее можно встретить от самых разных существительных, хотя чаще употребляется предложная конструкция: į mišką (= miškan) «в лес».
Опубликовано 20 августа 2009 в 16:10:56