Lingvoblog
© Кирилл Панфилов, 2009 (профиль) | О проекте
Яндекс.Метрика
Язык не может быть плохим или хорошим… Ведь язык — это только зеркало. То самое зеркало, на которое глупо пенять. (С. Довлатов)
Зарегистрированные пользователи видят вдвое больше записей на каждой странице, могут комментировать чужие и писать свои посты, общаться между собой, обладают личной страницей на сайте и могут пополнять коллекцию ссылок. Регистрация совсем простая.

Изафет и эргативность

Erlang рассуждает:
В некоторых языках мира есть грамматические особенности, которые по сравнению с привычными нам понятиями являются прямо противоположными. Два термина, упомянутых в заглавии, как раз такого плана.

Эргативность — это особое построение предложения в некоторых кавказских, австралийских и азиатских языках. Смысл в том, что нет противопоставления подлежащего и прямого дополнения (как в русском: Я разбил стакан) как субъекта и объекта, а есть противопоставление «того, с кем/чем что-то происходит» и эргатива — производителя активного действия. Например, по-аварски можно сказать: Истакан бекIана «стакан разбился, я разбил стакан, ты разбил стакан» или с эргативом (аналог нашего подлежащего, но не в основном, а в специальном эргативном падеже): Вацас истакан бекIана «я разбил стакан» — когда важно подчеркнуть, кем производится действие. Получается, что в таких языках аналог подлежащего — не основной, а второстепенный член предложения.

А изафет — особенность тюркских, иранских, венгерского и некоторых других языков. Когда в группе «чьё-то нечто» особым показателем оформляется не определение (Кирилл — тетрадь Кирилла), а определяемое слово (Кирилл — дефтери Кирилл в таджикском языке, где окончание прибавляется не к обладателю, а к обладаемому).
Опубликовано 20 июля 2009 в 21:35:38